Главная Книжная полка Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы
003_2.gif


Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы

PDF Печать
Автор: Максим Жаров
Дата публикации: 16.11.2007 15:15

Продолжаем публикацию глав романа Максима Жарова «Испанское море» в авторском варианте.

В конце января 2008 года эта книга вышла в издательстве «Эксмо/Яуза» под названием «Флибустьеры против пиратов Карибского моря». По коммерческим соображениям издательство предложило вместо моего имени, Максим Жаров, взять красивый псевдоним. Так на свет появился Леонар Дюпри.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Из рассказов капитана Пикара

Простым людям, которые заняты лишь тем, чтобы прокормить себя и свою семью, нет дела не до чего другого. Они предпочитают думать не о том, что правительство их обворовывает и нагло обманывает, не о том, что заставляет платить все больше и больше налогов, утверждая, что это в их же интересах, а о том, как бы отдохнуть после тяжких трудов. Но тут их подстерегают другие напасти. Как по-вашему выглядит пират в представлении обыкновенного обывателя? Если ваше воображение рисует вам одноглазого, без ноги, на костыле, с красной косынкой на голове, с пистолетом за поясом, со шпагой на боку и с попугаем на плече, то добро пожаловать в балаган. Именно такой шутовской образ они и используют, добавляя по последней моде еще черный флаг с черепом и костями, чтобы детям было пострашнее. Тьфу, какая мерзость.

Тут хочу заметить, что сей знак совершенно не подходит для флибустьеров, которые никогда им не пользовались, поскольку никогда пиратами не были, так как всегда действовали от имени французского правительства, выдававшего комиссии, поэтому с чистой душой ходили под государственным флагом. А когда на вольный морской промысел вышел запрет, то мы по доброй воле прекратили свои набеги. А этот поганый черный флаг, о котором я все больше и больше слышу от разных молодых капитанов, это изобретение каналий-англичан. Это их безрассудные команды первыми выбросили его, объявив войну всему человечеству, пойдя против всех законов всех стран, и сделав себя изгоями и разбойниками, которыми мы, настоящие флибустьеры, ходившие под флагами короля Франции, никогда не были. Что-то я разнервничался, так что плесните мне, мой добрый друг, чтобы мой язык обрел привычную проворность, а горло не слиплось, как во время засухи в Сахаре.

Итак, в прошлый раз я, наверное, рассказал вам массу всякой малоинтересной ерунды про сельское хозяйство. Не обижайтесь, но это было необходимо, чтобы лучше понять, что без этого в Новом Свете просто не выжить. Нужно было знать азы всего, чтобы даже попав на необитаемый остров не умереть с голоду, когда вокруг тебя столько много разнообразные продуктов.

Как я уже говорил, моим первым учителем в этом был Мартен, царство ему небесное. Ведь вскорости он внезапно умер от какой-то неизвестной болезни. Ему всего-то и было чуть более сорока. Самый здоровый возраст, еще жить да жить, но Бог распорядился иначе. Вместе со смертью Мартена кончилась и наша довольно вольготная жизнь. Хозяин перевел нас на другие, боле тяжелые работы поближе к своему дому. Теперь мы каждый день вместе с неграми рубили сахарный тростник. От рассвета до заката. Для нас было легче рубить лес, чем этот проклятый тростник. Хозяин кормил нас отвратительно и все время одним и тем же — бобовой похлебкой. Он говорил, что это самая здоровая пища, и что она придает силы любому, а если нам чего-то не хватает, так у нас под рукой его тростник, сок которого питателен и восстанавливает силы, стоит только взять стебель в руки и скрутить его как следует, и подставить рот под вытекающую сладкую жидкость. Еще он шутил, что теперь у нас началась «настоящая сахарная жизнь».

За этим ли я приплыл в Вест-Индию, о которой бредил в детстве, как и все мальчишки, мечтая бросить там якорь навсегда. Бывало к нам в Дьеп заходили корабли из Нового Света и я с жадностью слушал рассказы старых моряков. Ну прям также как вы сейчас слушаете меня. Примерно за 5 лет до моего рождения Мартиника и Гваделупа стали французскими. Поэтому, хотя я и жил пока вместе со своей многочисленной семьей, но сердцем был уже в далекой стране о которой мечтал. Мне представлялось, что золото там течет рекой, и что стоит только попасть туда, как можно будет сказочно обогатиться. Я твердо для себя решил, что отправляюсь в Новый Свет, не только для того, чтобы разбогатеть, но и чтобы обрести свободу.

Жизнь мою нельзя было назвать сахарной. Я был пятым сыном каменщика, у которого еще к тому же было три дочери. Несмотря на то, что наш отец много работал, семья жила впроголодь. Да к тому же проклятые чиновники тянули из нас последние жилы, а отец тянул их из нас. Он часто приходил домой пьяный и колотил всех подряд. Сами понимаете, что такую жизнь тоже мало кому придет в голову назвать «сахарной». Поскольку я был младшим, то не мог рассчитывать ни на какое наследство. Я знал, что был обузой, а это довольно плохое чувство. Сначала отец хотел отдать меня в монахи, но поскольку я не выказал никакого смирения и был с позором выгнан из послушников братьями доминиканцами, то он вознамерился отдать меня в армию.

С тех пор я знал, что стать солдатом или матросом было для меня единственной карьерой. Подумав, что раз все равно суждено тащить военную лямку, я решил сбежать из дома и податься в Новый Свет. Сами знаете, как в юности бродит молодая кровь, кипят честолюбивые мечты и чешутся кулаки. Вам наверное не раз попадались молодые люди стучащие от нечего делать кулаком по стене или дверному косяку в ожидании чего-то. Так и я в молодости. Наслушавшись рассказов про заморскую вольготную жизнь, я нанялся на корабль. Только потом я узнал, что вербовщики специально ищут таких простачков вроде меня, чтобы затем выгодно продать их в Новом Свете. Я подписал контракт о том, что капитан перевозит меня бесплатно через океан, а там сдает в наем на три года плантаторам, чтобы возместить свои убытки.

Итак, вместе с двумя парнями из Нормандии я оказался на борту «Медузы», шедшей из Дьепа на Сен-Доменг с разным товаром. В те времена не было ограничений на перевоз пассажиров за океан, поскольку еще не был отменен Нантский эдикт, и гугеноты не стремились в массовом порядке покинуть страну. Мы обогнули Бретань, прошли вдоль побережья Аквитании, а затем ушли в открытый океан. Не хочу описывать свои ощущения пересечения Атлантики, скажу только, что эти сорок два дня были утомительными. К тому же я в течение их выдержал много всяческих издевательств по поводу различных морских праздников и нелепых обычаев, которые специально придуманы старыми моряками, чтобы повеселиться над новичками в долгом переходе. Слава Богу шторма нас миловали, только около Малых Антил налетела короткая буря, частый гость в этих краях. Первая земля, которую я увидел в Новом Свете был остров Барбуда. Поскольку корабли, идя из Европы, предпочитают пользоваться попутными ветрами и течениями, то это был обычный для них маршрут. Затем наш корабль прошел мимо Пуэрто-Рико, а потом по северному побережью Сан-Доминго, которое показалось мне совершенно пустынным, проследовал до Свободной гавани.

Помню, как войдя в эту вместительную и восхитительную по красоте бухту наш корабль, наконец-то, бросил якорь. Все высыпали на палубу и с интересом вглядываясь в берег. Я старался всей грудью вдохнуть аромат этой неведомой и экзотической земли, где мне теперь предстояло жить. На берегу на расстоянии чуть более пушечного выстрела в лесу с трудом угадывались крыши поселка, крытые пальмовыми листьями. У берега несколько наспех сбитых причалов, где болтались на привязи лодки. Нужно сказать, что в те времена все французские поселения на Сен-Доменга выглядели одинаково. Люди не селились у моря, поскольку знали, что настоящие хозяева этих мест испанцы считают их поселки незаконными. Поэтому и строили дома вдалеке от моря, спрятанными в чаще, чтобы никакой испанский галеон не смог обстрелять их с рейда. Да и сами дома были лишь ветхими времянками, чтобы всегда можно было бросить их без сожаления, и уйти в лес, отсидеться. Да и местный климат, как бы сам предлагал строить дома без стен, с одними лишь крышами от дождя. А когда испанцы, после разрушения поселка, убирались восвояси, его обитатели неизменно возвращались назад из леса, и жизнь начиналась снова. Нужно сказать, что это вообще жизненный принцип всех жителей Нового Света, будь то французы, голландцы, англичане или испанцы. Тактика поселенцев всегда была одинаковой.

Одним словом, когда я попал на Сен-Доменг моей радости не было конца. Ведь я все же исхитрился обмануть злую судьбу, и сам выбрать себе жизненный путь. Тот который был мне более всего по душе. Как мне тогда казалось дело теперь оставалось за малым, обеспечить себе безбедную жизнь в этом диком, но богатом крае.

Не хочу никого обманывать, но уже в юности я был прагматиком. Когда родился и вырос в бедности, невольно знаешь, чего хочешь. Возможно тяжелее тем, у кого достаток вошел в привычку, но это не обо мне. Я знал, что все отправляются в колонии лишь с одной мыслью — разбогатеть, и черт с ними, с этими колониями. Пусть мы вырубим там весь лес, пусть выкопаем все недра, пусть перебьем всех животных, пусть сделаем этот карай пустыней из пустынь — все равно мы не собираемся там оставаться. Нам главное уехать оттуда богатыми в Европу, где жизнь уже устоялась, и где уже можно пожить в свое удовольствие. Наворовать, награбить и уехать, это ли не мечта любого настоящего пирата или разбойника, как вы нас называете? Зачем нам оставаться в этой дикой стране, где нет никаких законов, где даже самый богатый может угодить за решетку, если вовремя не даст взятку губернатору или не понравится лично президенту. Когда я об этом сейчас вспоминаю, то понимаю, что вся пресловутая свобода берегового братства, которую некоторые отчаянные головы сейчас называют «вольной плавучей республикой», была просто свободой сильных.

Вскоре к борту нашей «Медузы» прибилась шлюпка с каким-то угрюмым человеком в красном камзоле. Им оказался местный комендант бухты. Этот начальник, разодетый в обноски некогда дорогой одежды горделиво проследовал в каюту капитана, и вскоре вышел оттуда, источая лучезарную улыбку, чему, скорее всего, способствовало то, что позвякивало у него в карманах. Он дал добро на разгрузку судна и торговлю. Вследствие чего наш корабль спустил все шлюпки и стал свозить товары на берег. Мы с ребятами помогали вынимать из трюма тюки с полотном, бочонки с порохом, ящики с инструментом, оружием и прочее, чем был богат Старый Свет. Когда с этим было покончено, пришла и наша очередь сходить на берег.

Тогда я спрыгнул в лодку, и она понесла меня по лазурной лагуне к берегу моей мечты. И раз, и два… С каждым гребком я приближался все ближе и ближе к земле, которая должна была надолго стать моей новой родиной. Сердце колотилось все быстрее и быстрее. И раз, и два... И вот уже борт бьется о причал, где еще лежат свезенные с корабля товары. Трудно передать те ощущения, которые я испытывал, но это, несомненно, была настоящая радость. Как будто бы все плохое осталось позади, и ты начинаешь жить с чистого листа. Я находился в какой-то неведомой ранее эйфории, даже тогда, когда капитан продал меня батраком по контракту на три года плантатору. Я уже говорил, что это была своеобразная плата за переход через океан. Но по молодости мне было интересно наблюдать даже за этим, словно я был на невольничьем рынке в Алжире или Кандии. Я понял, что купить или продать слугу на Сен-Доменге — это такое же обычно дело. Словом людьми в Новом Свете торгуют также открыто и небрежно, как лошадьми в Старом. Бывают капитаны, которые неплохо наживаются на том, что сманивают множество легковерных молодых французских крестьян небывалыми посулами, а потом продают их в кабалу похлещи прежней, да так, что бедняги вынуждены работать как ломовые лошади. Именно в таком положении я и очутился.

Вместе с двумя ребятами из Нормандии я попал к плантатору, который слыл самым жестоким изувером на всем Сен-Доменге. Хотя испанцы и предпочитают называть этот остров Эспаньолой, что означает по-ихнему Маленькая Испания, нам французам жить в их, пусть даже маленькой, но Испании, совсем не резон. Поэтому мы окрестили свою колонию Сен-Доменг. Словом я попал к Гийому Пету, который считал, что с белыми работниками нужно обращаться намного хуже чем с неграми, поскольку чернокожие будут работать на него всю жизнь, а мы всего лишь несколько лет. В связи с этим он не испытывал к своим соотечественникам никакой жалости, стараясь только выжить их них как можно больше пользы. Болели мы или нет, но должны были работать одинаково много.

Перу привел нас к себе на плантацию, и вместо обеда познакомил с человеком по имени Мартен, сказав, что теперь он будет для нас главным, и чтобы мы слушались его во всем. Тот был загорелым чернобородым верзилой, родившимся на острове, поэтому все досконально знавшим. Без него мы, скорее всего бы просто умерли с голоду, поскольку наш новый хозяин кормить нас не собирался вообще.

- Тут настолько много еды, что сдохнуть от голода сможет только ленивый или такие приезжие неженки, вроде вас,— грубо сказал Мартен, когда мы только заикнулись об обеде.

- Вас тут никто кормить не будет, так что привыкайте сами находить пищу. Я для этого к вам и приставлен, чтобы вы не откинули копыта среди обилия еды. Я всему вас тут научу.



 
(9 голосов, среднее 4.11 из 5)

Обсуждение этой статьи на форуме. (0 постов)
чаша потир