Главная Книжная полка Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы
003_6.gif


Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы

PDF Печать
Автор: Максим Жаров
Дата публикации: 16.11.2007 15:15

Я впервые видел Особого таким возбужденным. Его единственный глаз горел, а на губах играла кривая зловещая улыбка. Он отослал меня с мулами в укромное место, а сам исчез в высокой траве. Через некоторое время грянул выстрел, затем еще, еще и еще. До меня донеслись крики, ржание коней, потом все стихло. Я стоял, всматриваясь и вслушиваясь в сгущавшиеся тропические сумерки. Все было тихо. Если Жан-Клода убили, то что мне делать? Наверное нужно будет вернуться обратно в Свободную Гавань. Интересно найду ли я туда дорогу один, без подсказок. Ведь у меня нет всезнающего Жюля. Отправиться прямо сейчас, пока совсем не стемнело? Но куда я пойду ночью, когда ничего не видно. Но если я буду дожидаться утра, то лансерос наверняка обследуют местность, обнаружат мою стоянку, пойдут по следам и в конце концов нагонят. Что же делать, вот положенице. Я, как дурак, стоял и вслушивался, но кроме цикад ничего не было слышно.

- Что стоишь, как истукан, разведи костер, приготовь нам с Жюлем чего-нибудь,— вдруг раздался знакомый голос.— Мы перекусим а потом снова пойдем. Ночь длинная.

- Жан-Клод! Ты жив!

- Что мне сделается. Разве ты не знаешь, что у лансерос нет мушкетов. Их полковник приказал отобрать их и выдать пики. Так что к утру мы с Жюлем думаем управиться со всей этой ватагой. Они сейчас поди забились в свои палатки и трясутся от страха. А мы подождем, а потом опять нагрянем.

Я достал из переметных сумок с наших мулов вяленое мясо, разогрел его на костре. С удивлением и даже с подобострастием смотрел я на человека, который в одиночку планировал перебить целый отряд испанцев. И он бы вполне выполнил свое обещание, если бы утром мы не увидели, что лагеря лансерос нет и в помине. Испанцы не стали дожидаться, когда их перебьют, и ретировались под покровом ночи, даже мертвых не забрали. Обшаривая карманы поверженных врагов, я заметил, что у каждого из них была дырка в голове.

- Канальи потушили костры, думая, что мы с Жюлем не можем видеть их и в темноте,— сказал Особый, скривив губы в презрительной ухмылке.— Ты же знаешь, что нам это раз плюнуть.

И снова поход. Жюль уверенно провел нас долиной реки Сантьяго, приведя к испанскому одноименному городу. Там Жан-Клод развлекался тем, что трубил в рог и стрелял в часовых на местном форте прямо среди белого дня. Затем всматривался не появится ли на стенах испанский полковник, которого он винил в смерти семьи. Однажды солдаты решили его схватить. Открыли ворота и так бодренько из них выбежали. Конечно, я был рядом в укрытии, и видел с какой неимоверной скоростью Особый умеет перезаряжать свой особый мушкет, бьющий на огромное расстояние. В начале испанских солдат было человек пятнадцать, а когда они поняли, что им до нас не добежать живыми, то их осталось всего пятеро.

Затем мы двинулись дальше. Перевалили через какой-то перевал, миновав ночью испанский сторожевой пост с башней, и вышли в долину реки Изабелла. Через несколько дней пути Жюль привел нас к Санто-Доминго, испанской столицы острова. Там Особый сначала пострелял в ночью часовых на бастионах, а потом когда они перестали показываться, появился днем и стал нагло трубить в рог, требуя появления того самого полковника лансерос, которого он так искал, чтобы отомстить. Все это время я был рядом в кустах. И вот однажды Особый дождался, и наконец-то увидел на северном бастионе города фигуру своего обидчика.

- Вот он, душегубец. Точно он. Я узнал его. Теперь не уйдет,— и сказав это, Особый как бы прицелился в обидчика из пальца, имитируя выстрел. Затем на его губах заиграла зловещая улыбка. Он поднял рог и еще раз протрубил.

Весь день он шептался с Жюлем, пока я занимался готовкой еды и чисткой оружия. Наблюдая за всем эти я был просто в панике. Мы нагло пришли в самые густонаселенные владения испанцев, и могли в любой момент быть обнаруженными. Все мои мысли были лишь о том, как мне не повезло попасть к безумному стрелку, бредившему местью. И как бы от него сбежать. Ведь он, того и гляди, решится пробраться за стены в город, где нас неминуема ждет смерть. Может для него она и будет желанной, но я совсем не хотел умирать.

Тут я должен заметить, что никогда не отличался трусостью. В молодости вообще не думаешь, что умрешь, поэтому не чувствуешь опасности. Жизнь бьет ключом, а старость и связанная с ней смерть так далеко, что об этом и не стоит задумываться. Впоследствии я это не раз доказал, и в славных делах с Олоне и Морганом. Однако я никогда и никому бы не пожелал являться заложником чьих-то бредовых мыслей или козлом отпущения, а еще хуже пешкой. Я имею в виду, когда твой генерал бросает на произвол какое-нибудь свое подразделение, будь то даже рота, чтобы в этот момент повыгодней отчитаться перед главнокомандующим. Пустить пыль в глаза, отправив главкома в сопровождении большого конвоя дальше. Того самого конвоя, который должен был служить подкреплением для гибнущей в окружении роты. Я был наслышан о таких подлостях. Но слава Богу за береговыми братьями такого не водилось. Я имею в виду буканьеров, да и всех остальных поселенцев Сан-Доминго, которые стали называть себя «братьями побережья», не только из за того, что жили у моря, но и из-за того, что были братьями по несчастью, а соответственно и братьями по оружию. Особенно ярко это проявилось во время последней войны испанцев с буканьерами.

Помню, мы с Франсуа… Что вы говорите? Вам интересно, что стало с Особым? А сами вы как думаете? Случилось то, что и должно было случиться. Однажды он ушел вместе с Жюлем и не вернулся. Было это, кажется, под Сантьяго. Он выслеживал своего полковника лансерос, который, как сказал ему Жюль, отправился на охоту на беглых негров.

Здесь нужно заметить, что у испанцев на Сан-Доминго было масса негров. Их привозил из Африки в Пуэто-Плату, в основном, англичане, естественно контрабандно. Испанские плантаторы отчаянно нуждались в рабочей силе, так как местных жителей было мало, а индейцев испанцы повывели лет сто назад, как тараканов. Были еще так называемые «мачо», которых испанцы привозили на Сан-Доминго из своих колоний на материке. Это были самые забитые и подлые людишки, которых мне было суждено видеть за всю свою жизнь. Они были не то потомками каких-то индейцев, не то еще какой невообразимой экзотической колониальной смесью. Но не смотря на то, что не отличались ростом и силой, были бесконечны в своей безропотности. Они словно мулы знали в жизни лишь одно — работу. Когда я однажды вместе с несколькими товарищами, спасаясь от преследовавших нас испанских солдат попросил временного убежища в их убогой хижине, они тот час нас предали преследователям. И это не смотря на тот кошелек золотых, который я отдал им за молчание, и который мог обеспечить их безбедную жизнь до самой смерти. Что можно взять с рабов, кроме цепей. Урод умрет уродом, а герой героем.

Не мое дело приписывать себя ни к первым ни ко вторым, но Особый был действительно героем. Хотя его им и делало безумие. Как говорится, ни младенец, ни сумасшедший не ведает, что творит, и не может отвечать за свои поступки. Словом, после того, как мы с Особым случайно по глупости напоролись в перелеске на некого кабальеро, очевидно отставшего от охоты, я твердо решил, что буду искать момента смыться от своего безумного буканьера. Я решил оставить ему одного мула, а второго забрать себе, и уйти с ним подальше на запад. У меня не было никакого сомнения, что в своих рискованных играх со смертью Особый проиграет. И лучше, чтобы это было без меня. Поэтому, когда вышла осечка с Жюлем, и тот не предупредил нас, как обычно это делал, о приближающихся испанцах, я имею ввиду некого кабальеро, который неожиданно выехал на нас из кустов и высокой травы под Сантьяго, спрося дорогу в город. Я понял его слова, поскольку он неожиданно для нас повторил свой вопрос по-французски. Мы были на волосок от смерти, поскольку рядом где-то шныряла охота, а сзади этого кабальеро был слуга с мушкетом. Учитывая то, что Особый в близи почти ничего не видел, и никогда бы не смог попасть из своего длинного ружья даже в слона, нам несказанно повезло, что кабальеро не зарубил его своей шпагой. Что касается меня, то мой мушкет был приторочен к мулу, и пока я его вынул бы и взвел, слуга испанца, наверняка подстрелил бы меня первым. Хорошо, что Особый в этот раз не стал проявлять свое безрассудство, и просто ответил на вопрос испанца, как выбраться на дорогу к Сантьяго. На том мы и разошлись.



 
(10 голосов, среднее 4.10 из 5)

Обсуждение этой статьи на форуме. (0 постов)