Главная Книжная полка Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы
003_2.gif


Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы

PDF Печать
Автор: Максим Жаров
Дата публикации: 16.11.2007 15:15

Мы получили топоры, кирки, лопаты и еще разного инструмента и сразу же отправились с мэтром Мартеном на окраину поселка. Единственно, что нам удалось сделать, так это по пути попить холодной воды из ручья. Придя на опушку леса Мартен сказал, что вот здесь теперь мы будем жить и работать. Оглядевшись вокруг, мы не увидели ничего кроме кустарника. Тогда Мартен объяснил, что нам предстоит очистить эту территорию под плантацию, но сначала нужно обосноваться здесь, постоев дом. Под руководством мэтра мы стали рубить деревья в лесу, а он тем временем принес нам обед — несколько связок бананов. Мы впервые съели эти плоды и остались весьма довольны их вкусом. Это была вся наша еда в тот день.

В течение следующих недель мы вырубали и кустарник, и деревья, а затем все это сжигали, кроме больших стволов, с которых только обрубали сучья. Все в хозяйстве могло пригодиться, к тому же это можно было продать. Мартен научил нас ловить на берегу огромных черепах, чье мясо было очень вкусно и питательно, готовить крабов с фасолью и бататом.

Мы работали непокладая рук, пока не расчистили намеченный участок. Затем он был засеян специальным сортом фасоли, которая созревает через полгода, так что вскоре мы могли есть ее сполна. Мартен научил нас варить из нее суп с добавлением яиц черепах, сока лимона, красного перца и свиного сала. Он показал как готовить из батата особый кисловатый напиток маби, хорошо помогающий от жажды. Показал как печь на железном листе касаву. Это такой хлеб из мариоки, по вкусу напоминающий кекс. А из отрубей мариоки готовить напиток вайкау, который после того, как перебродит, становится похож на пиво. Мартен был настоящим аборигеном, знающим все и вся. То чему он нас научил, нельзя оценить никакими деньгами. Он просто подарил нам жизнь. Новую сытую жизнь в Вест-Индии, не только сытую, но и пьяную, поскольку показал, как из бананов, которых там видимо-невидимо, делать алкогольный напиток, ударяющий в голову не хуже вина. Научил, что лучше всего его закусывать мясом с фигами. Словом, мы стали не только настоящими поварами, но и ботаниками, знающими, что можно есть, а что нельзя.

Кое-как обосновавшись и набравшись первоначального опыта, а также сделав некоторые запасы после сбора урожая, мы в январе на той же делянке начали разводить табак. Это и было основной нашей целью. Сначала мы все перекапали, потом посеяли, покрыли землю пальмовыми листьями, чтобы она не пересохла, и поливали каждый вечер, когда не было дождя, а также пропалывали. Когда побеги выросли, мы пересадили их на специально приготовленные грядки. Потом подрезали стебли, чтобы весь сок уходил в листья, а параллельно строили помещения для просушки табака. Через некоторое время мы оборвали листья и отнесли их в просушку, после того как они просохли, Мартен вызвал специальных опытных работников-негров, которые скручивали листья в сигары. Таким образом мы убирали с делянки табак четыре раза в год. Наш хозяин продавал его на корабли, прибывавшие в лагуну из Франции, Голландии и Англии. А там уж из листьев изготавливали жевательный, курительный или нюхательный табак, а также использовали как сырье для изготовления красок. Словом делали то, что хотели, но это была уже не наша забота.

Я все это вам рассказываю не для того, чтобы вы применили мой опыт на практике, а для того, чтобы вы хоть немного прониклись духом, погодой и ветрами той далекой страны, где я прожил свои лучшие годы.

Выращивать табак на Сен-Доменг — дело весьма прибыльное, поэтому у нашего хозяина Гийома Пету дела всегда шли хорошо, что однако не меняло его жадный характер. Сквалыга, он и умрет сквалыгой. Однажды он увидел, что рядом у соседа, кроме табака, есть плантации сахарного тростника, индиго и гимбеса. Ему показалось, что он много теряет оттого, что обошел стороной эти культуры. Поэтому приказал нам найти место и расчистить его под плантацию сахарного тростника. Он решил стать сахарозаводчиком и варить сахар, чтобы обеспечить им всю Францию. Мы снова перебрались на новое место, и снова вырубали и выжигали лес. Нельзя сказать, что работа была легкой, но и каторжной ее также нельзя назвать. Наш мэтр Мартен, пока был жив, не перегружал нас непосильным трудом, чтобы мы могли на завтра снова встать на работу, а не лежать в беспамятстве, надорвавши живот вчера. «Хороший работник не тот, что может за один день вспахать поле, а тот, кто может за месяц вспахать тридцать полей»,— любил говорить он. Поэтому он берег наши юные силы даже тогда, когда мы уже пообвыкли и окрепли в здешнем климате, который, нужно заметить, не всегда бывает райским, как мне показалось в первые дни.

Зима здесь самое благоприятное время года, хотя иногда в ноябре-декабре идет дождь, зато в остальное время сохраняется сухая и теплая погода. Самый жаркий месяц — август, но морские ветра, дующие с северо-востока, смягчают жару и в это время. С декабря по апрель погода стоит изумительная, а вот потом с мая по сентябрь начинается сезон дождей. Несмотря на их кратковременность, льются они слишком часто, поэтому ничего из одежды не успевает высыхать. Приходится все время ходить в мокром, и конечно же, работать. Бывало, наденешь плетеную из соломы шляпу или еще лучше широкополую кожаную, накинешь рогожку и под дождь, рубить деревья. Хотя бывали и такие дожди, что работать было совсем нельзя, воды по колено. Впрочем, я уже кажется об этом рассказывал.

Гийом Перу был не только жадным, но и рачительным хозяином. У него все шло в дело и ничего не пропадало. Поэтому рядом с его сахароварнями естественно была и винокурня. Из побочного продукта при изготовлении сахара «мелассы», которая бродила естественным способом, а потом подвергалась дистилляции, изготовлялся крепкий алкогольный напиток тафиа. Он долго выдерживался в деревянных бочках, после чего приобретал темный цвет. Изготовление этого напитка не требовало больших затрат, поэтому было не менее выгодно, чем производство самого сахара. У каждого плантатора была своя тафия, и свои секреты ее изготовления. Каждый корабль, уходящий в плавание через Атлантику, загружался бочками с тафией, которую моряки пили, разбавляя водой. Тафия превосходно сохранялась в пути и не прокисала, как пиво. Тафию пили все и всегда, даже в лечебных целях. Например, при простудах, или от цинги, смешивая ее с фруктовым соком.

Производство этого напитка было повсеместно, где были плантации сахарного тростника. Рецепт его изготовления был один, но тонкостей много, поэтому и вкус тафии из Сен-Доменго отличался от вкуса того, что производили испанцы на Кубе или голландцы на Кюросао. Англичане, чьи плантации сахарного тростника на Барбадосе были очень большими, называли этот напиток сначала ромбульоном, а потом сократили до слова ром. Эти англичане вообще любят все сокращать. Их язык настолько картавый, что им самим противно говорить на нем. Вот они все и сокращают. Например, красивое имя Самуэль до Сэма, гордое имя Роберт до Боба.



 
(9 голосов, среднее 4.11 из 5)

Обсуждение этой статьи на форуме. (0 постов)