Главная Книжная полка Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы
003_4.gif


Максим Жаров. "Испанское море". Дополнительные главы

PDF Печать
Автор: Максим Жаров
Дата публикации: 16.11.2007 15:15

Не успел отец произнести последнюю фразу, как, стоящий неподвижно, лесной дух ожил, поднял руку и протрубил в что-то похожее на рог. Звук был несколько приглушенным, но зато огласил все окрестности. После этого фигура снова замерла, словно также всматриваясь в нас, находящихся на бастионе.

- Точно! Именно этот каналья вчера и позавчера хладнокровно застрелил по одному часовому на нашем бастионе,— отрапортовал сержант.— Пока мы выходили на его поиски, он уже растворился в лесу. Говорят, что это сам Дух леса, и что — это само проклятье местных индейцев, наложенное на всех испанских солдат.

- Какой дух, какое проклятье, опомнись Фернандо. По виду это обыкновенный матадорес. Может англичанин, но скорее всего француз. А уж индейцев тут нет лет сто. Местные племена были совершенно безобидными идиотами, поэтому и передохли как мухи.
Тогда мой отец придвинулся ближе к брустверу и стал внимательней вглядываться в таинственную фигуру. Скорее всего Лесной дух заметил это, так как поднял свои руки к небу, а потом одну из них направил по направлению к нам. Оттопырил один палец, а потом сделал вид, что выстрелил из него. Улыбнулся и протрубив в рог, не спеша скрылся в зарослях.

- Мне показалось, что он узнал вас,— сказал сержант, обращаясь к моему отцу.— Словно только и ждал вашего появления...

- Какие глупости...,— ответил мой отец.

Но тут все с таким страхом и сочувствием посмотрели на отца, что даже у меня пробежали мурашки по спине.

- Идем, сын, нам еще нужно готовиться к приему, а этот каналья явно меня испугался, и уже больше не появится.

По дороге к дому, я спросил отца о Лесном духе.

- На острове ходят много легенд, одна из них про некого Одинокого стрелка, которого еще называют Лесным духом. Якобы этот охотник является тогда, когда нужно отомстить на невинно убиенных. Эта сказка особенно в ходу у местных негров и мачо. Только все это глупости. На острове полно иностранных охотников, которые стали тут селиться еще лет тридцать назад. В основном это выходцы из Франции. Однако раньше они никогда не заходили столь далеко на западную часть Эспаньолы, и не приближались с такой наглостью к столице, тем более не убивали часовых солдат, и не трубили при этом в рог.

- Значит есть что-то в этом Одиноком стрелке, что не укладывается в обычные рамки?

- Конечно есть, но об этом лучше не говорить, чтобы не пугать местных. Загадок много.

Куда, например, девались пули, которыми он убил двух часовых. И почему, когда около десятка мушкетеров открыли ответный огонь, ни одна пуля в него не попала, хотя он стоял неподвижно на своем холмике, и даже не думал прятаться. А если это сопоставить с тем, что этот Стрелок сначала появился в Сан-Фелипе-де-Пуэрто-Плата, потом в Сантьяго и лишь сейчас у нас, то можно действительно предположить, что он кого-то ищет. Возможно даже меня...

- Но разве не пробовали его поймать?

- Когда он появился во второй раз, после того как застрелил первого часового, мы послали на него из городских ворот пятерых всадников-лансерос, но пока они лишь немного сумели к нему приблизиться, он хладнокровно убил под ними лошадей, так что о нападении можно было забыть. К тому же у этого Одинокого стрелка какой-то слишком необычный мушкет. Он бьет на такое расстояние, которое нашим и не снилось, и невообразимо быстро умеет перезаряжать свое оружие. В Сантьяго он застрелил десятерых из пятнадцати солдат, которые вышли, чтобы его схватить. Причем это было на таком огромном расстоянии, что никто из них даже не помышлял применить свое оружие.

Мы шли по улицам Санто-Доминго от северного бастиона в центр этого одного из самых красивейших испанских городов Западных Индий, построенном братом его открывателя. Помните есть еще такой испанский стишок:
A Castilla y a Leon,
Nuevo mundo dio Colon.

Но я имею в виду брата Кристобаля Колона Бартоломео, основавшего здесь новую столицу острова 4 августа 1496 года. Мы посетили кафедральную базилику Менор-де-Санта-Мария, где покоятся останки великого адмирала, прошли мимо небольшого без всяких украс дворца Диего де Колона, или как его еще называют Алькасар-де-Колон, где даже в самый зной сохраняется прохлада, миновали старую башню Торре-де-Оменахе, осмотрели западные городские укрепления, три башни с воротами и рвами, потом церкви Сан-Николас и Сан-Франциско, затем первый университет в Новом Свете, основанный еще в 1538 году, попробовали местный напиток лемонсито, и наконец подошли к дому отца. Это был особняк в колониальном стиле, где умело сочеталось испанское и марокканское зодчество, и где мне предстояло жить. На пороге нас уже встречала многочисленная челядь, в основном непонятной смешанной чернокожей расы, а также мой старый Николас, довольный тем, что, несмотря на все мои многочисленные попытки, он все же довез меня до места назначения живым.

На вечер был назначен прием в честь моего приезда, который должны были посетить все самые значимые лица столицы острова. Дом бурлил приготовлениями, наверное также как весь город. Не хочу описывать все это, поскольку довольно глупо, когда тебя представляют нескольким десяткам чужих людей, пришедшим лишь поглазеть, как выглядит сын губернатора, и что можно полезного из него извлечь для себя. По сути никто не разделял радости отца, но все делали вид, что счастливы не менее, что я наконец-то приплыл к нему из Старого Света. Особенно старались гости с дочерьми на выданье. Все эти Магдалины, Маргариты и Марии-Терезии, показались мне ужасно глупыми жеманницами, а их наряды полной безвкусицей. Но их родители были еще хуже, и напомнили тех мелких мушек, о существовании которых я сразу же узнал, как только сошел на берег. Их тут называли москас или москитос. Стоило тебе только остановиться, как они словно по команде слетались со всех сторон с надеждою закусать тебя до смерти. Вот именно в таком окружении я и находился сейчас, с той лишь разницей, что это были люди из местного света, желавшие представить мне свою дочь с самой выгодной стороны. Кто-то рассказывал об обширных сахарных плантациях, которыми владеет совсем неподалеку от Санто-Доминго, кто-то описывал свои обширные пастбища в какой-то провинции, где у него несметные стада, а также рассказывал о своем годовом доходе и т. д. Я вежливо улыбался, выслушивал очередные комплименты на счет моих брабантских кружев, и все начиналось с начала. Подходил новый папаша, а еще хуже мамаша, которая расспрашивала меня о Мадриде, где я никогда не был, о придворной жизни, о моде и подобной чепухе, которой они придавали слишком большое значение.

В глубине сердца я твердил себе, что возможно все эти колонисты на самом деле милые люди, просто им хочется побеседовать с новым человеком из Европы, расспросить его как следует. Я пытался рассказывать, что Испания произвела на меня неприятное впечатление своей бедностью и грязью, тогда они снисходительно улыбались, словно это я приехал к ним в Европу из колоний, говорили, что мое мнение ошибочное, и что лучше и богаче Испании нет страны во всем свете, поскольку именно туда стекается все золото Западных Индий. На мои возражения, что все это золото испанцы отдают за те же брабантские кружева и другие предметы, которые сами не делают, вызывал у них уже хохот. В этот момент они еще выше задирали нос, прямо таки наливаясь гордостью до самых краев, снисходительно объясняя, что нация испанцев является гегемоном во всем мире, которую работают все остальные страны. Я представлялся им неким нерадивым студентом, которому непременно нужно прочесть лекцию о величии нашей родины, о патриотизме, о какой-то национальной идее, и об особом месте испанцев в мире.

Было смешно смотреть на этих глупцов, погрязших в собственной чванливой гордыне. Они считали Испанию гегемоном несмотря ни на что, она уже давно такой не являлась. Родившись во Фландрии я прекрасно знал, почему испанский король столько лет воюют с голландцами, чтобы заставить их вернуться под его руку. Все было в деньгах. Дело в том, что Нидерланды приносили испанской короне гораздо больше дохода в виде налогов, чем она получала из Америки. Я знал и то, что золото и серебро Западных Индий уходит у испанцев сквозь пальцы, и идет на развитие промышленности других стран. Что в Испании уже давно почти ничего не производится.

Я казался окружающим лишь необученным молодым человеком не понимающим смысла жизни, а они мне настоящими безумцами, сознание которых затуманено какой-то национальной идеей, о значении которой все готовы были говорить часами. Боже мой, как они с этой своей идеей далеки от обычной настоящей жизни,— думал я в это время. Они считают себя какой-то особенной нацией. Но зачем? Чтобы истратить на поддержание этой фикции все золото и серебро Перу?



 
(10 голосов, среднее 4.10 из 5)

Обсуждение этой статьи на форуме. (0 постов)