Флибустьерский судовой журнал Массерти

Настоящие морские разбойники крайне редко вели судовые журналы и другие записи, прекрасно понимая, что в случае поимки те могут стать вескими уликами против своих авторов.Сегодня, кроме широко известных записей Эксквемелина, весьма интересных книг Дампира и сомнительных жизнеописаний некоего капитана Чарльза Джонсона, широкой аудитории мало что известно. Ниже приводятся фрагменты судового журнала французского флибустьера Франсуа Массерти, который был опубликован Жаном Мерьеном («Энциклопедия пиратства», Терра, 1999).

Массерти, который, как другие флибустьеры, участвовал во многих операциях на Антильских островах, был единственным французским флибустьером, кто обогнул Америку (через Магелланов пролив) на маленьком корабле, чтобы попытать удачу на побережье Тихого океана, который в те времена назывался «Южным морем».

Судовой журнал Массерти хоть и написан кратко и сухо, как большинство подобных записей, но он один может поведать правдивую историю, без литературных приемов, о нищенской жизни флибустьеров на суше. Все, что мы знаем о приключениях других флибустьеров, особенно на «москитовом берегу» на востоке Мексики, подтверждают полностью его описание: страх, голод, нищета, преступления от страха и голода были уделом тех людей, которых позднее романисты и поэты нарисуют обладателями несметных сокровищ и веселыми клоунами — прожигателями жизни в постоянных пирушках и кутежах, беспрестанно орущих залихвастское «Йо-хо-хо» или рычащих глупое «Аррргх».

«4 января 1688 года, утром, мы подняли якорь, что­бы двигаться вдоль берегов от Новой Испании к Кали­форнии».

Вход в лагуну

«14 января, в полдень, мы бросили якорь перед по­лосой суши, отделяющей от моря большую лагуну, ко­торую мы назвали Лавиель. Без промедления мы пере­сели в лодки и поплыли к узкому проливу, чтобы вой­ти в лагуну. Я шел впереди на моем каноэ, очень удоб­ном для плавания на мелководье. Лодку, которая сле­довала за мной, разыгравшееся море перевернуло. Один человек утонул. Другие спаслись, добравшись до лодок, шедших сзади и не решающихся войти в лагу­ну. Я, который уже был далеко впереди, не понимал причину, по которой они не хотят входить в лагуну, так как не видел опрокинувшуюся лодку. Мои товари­щи отправили ко мне вплавь матроса, который расска­зал о потере и об общем решении остальных пере­ждать, пока успокоится море, а затем причалить к бе­регу как можно быстрее. Мне с моим экипажем необ­ходимо было решить проблему ночлега посреди лагу­ны в ожидании остальных. Было очень холодно».

Высадка

«15 января другие лодки тоже вошли в вышеупомя­нутую лагуну, по которой мы двинулись вглубь к бере­гу, высадились и пошли по широкой тропе, приведшей нас к эстансии — большому поместью, где мы провели ночь, голодные, потому что здесь ничего не было».

Сушеная рыба и лошади

«Утром мы снова пошли по тропе. В полдень на­ткнулись на городок, в котором не нашли ни одного человека. Но мы нашли достаточное количество суше­ной рыбы. Здесь мы переночевали и раздобыли лоша­дей.

17 января, на рассвете, мы погрузили на лошадей рыбу и немного испанского зерна (маиса), найденного в городке. Вечером мы прибыли к месту, где оставили наши лодки. 18 января мы погрузили в одну из боль­ших лодок всю рыбу и убили всех лошадей, чтобы пе­ревезти их туши в этой же лодке на борт корабля и там засолить. Вечером лодка возвратилась. 19 января мы вошли в другой рукав все той же лагуны, проплыли 5 или 6 лье, пристали к берегу и пошли опять по широ­кой тропе, показавшейся нам более исхоженной. Мы шли весь день, ничего не обнаружив, и заночевали прямо в лесу, где думали, что умрем от холода».