Женщины-пиратки: правда и вымысел

Во все времена человека всегда привлекало что-то необычное, незаурядное. Во многих языках есть масса поговорок и фразеологизмов, сродни русской «белой вороне». Вы когда-нибудь видели белую ворону? Скорее всего, никогда. А обратили бы на нее внимание если бы увидели? Обязательно! А почему? Да только потому, что она белая.

В истории морского разбоя мы давно привыкли, что все безобразия и преступления относятся к представителям сильного пола. Именно этим обусловлен ажиотажный интерес к тем «белым воронам» женского пола, кто волею случая оказывались замешаны в грязных пиратских делишках.

Сегодня нам известно несколько имен женщин, которых мы называем «пиратками». Это Энн Бонни (Бонн), Мэри Рид, Грейс О’Мэлли (Грануэль), Жанна де Бельвиль, Шарлотта де Берри, леди Киллигрю, а также несколько китаянок. Я сказал, что нам известны их имена, но не истории, почему-то сегодня многие это путают.

Да, действительно, практически все известные сегодня биографии этих женщин либо слабо прослеживаются документально, либо не прослеживаются вовсе. Такое положение дел на руку всяким фантазерам, которые сами додумывают их биографии в меру своего интеллекта и воображения, и первым из них слывет некий «капитан Чарльз Джонсон» — личность которого не менее спорна, многие полагают (и не безосновательно), что под этим именем скрывается великий писатель и мистификатор Даниэль Дефо.

Во втором издании своей «Всемирной истории пиратов» Джонсон приводит удивительно подробные биографии двух женщин-авантюристок: Энн Бонни и Мэри Рид. Я не буду их повторять, тем более, что они опубликованы на нашем сайте, скажу лишь, что все эти сведения приходится принимать исключительно на веру. Сегодня в распоряжении историков имеются лишь документы судебного процесса над шайкой Ситцевого Джека. Среди прочих участников там оказались две женщины-авантюристки. Называть их «пиратками» я бы воздержался по причине того, что их реальное участие в пиратском промысле остается под вопросом, известны лишь несколько фактов их безобразий последней пары недель, которые легли в основу обвинительного приговора.

Из слов Джонсона мы узнаем, что Энн Бонни была ирландкой, незаконной дочерью адвоката в графстве Корк и его служанки. В Нью-Провиденсе Энн Бонни познакомилась с пиратом и контрабандистом Джоном Рэкхемом (по кличке «Ситцевый Джек»), бросила своего законного мужа и отправилась с Рэкхемом в плавание, переодевшись в мужскую одежду. Дальше Джонсон говорит, что Энн якобы забеременела, и Рэкхем поселил ее у друзей на Кубе до рождения ребенка. По мнению Джонсона, это случилось до того, как Рэкхем принял королевскую амнистию, однако это вряд ли возможно по времени, если учесть известные факты из жизни пирата. Более вероятным было бы, если бы они встретились после того, как он вернулся в Нью-Провиденс и подал прошение об амнистии. Джонсон утверждает, что, когда Рэкхем вернулся к занятию пиратством, то «во всех разбойных набегах Энн Бонни сопровождала его, и, добиваясь своей цели, она никому не уступала ни в решительности, ни в храбрости, особенно при отражении нападения». Когда шайку Рэкхема изловили и стали судить, то выяснился факт беременности Энн. Это спасло ее от виселицы. Судьи были, в общем, благосклонны к ней, однако тот факт, что она бросила мужа, сильно осложнял дело, ведь по строгим законам общества начала XVIII века стать женщиной-пиратом уже было преступлением, но уйти от мужа — это было совершенно непростительно!